В то время как на Дворцовой площади завершалось победоносное восстание, в Смольном в 10 часов 40 минут открылся II Всероссийский съезд рабочих и солдатских депутатов. По своему составу съезд был многопартийным. Из 649 делегатов, прибывших к открытию, 390 были большевиками, 160 – эсерами, 72 – меньшевиками, 27 – представителями других мелкобуржуазных партий [3]. Джон Рид оставил нам описание съезда: «Мы вошли в огромный зал заседания, проталкиваясь сквозь бурлящую толпу, стеснившуюся у дверей. Освещённые огромными белыми люстрами, на скамьях и стульях, в проходах, на подоконниках, даже на краю возвышения для президиума, сидели представители рабочих и солдат всей России. То в тревожной тишине, то в диком шуме ждали они председательского звонка» [7]. Съезд открыл Ф.И. Дан: «Власть в наших руках, а в это время наши товарищи находятся в Зимнем дворце под обстрелом, самоотверженно выполняя свой долг министров, возложенный на них ЦИК» [2]. Прошли выборы президиума съезда. Итог – 14 большевиков во главе с В.И. Лениным, 7 эсеров, 3 меньшевика и 1 интернационалист [4].

«После этого старый ЦИК покидает трибуны и его место занимают Троцкий, Каменев, Луначарский, Коллонтай, Ногин… Весь зал встаёт, гремя рукоплесканиями. Как высоко взлетели они, эти большевики, — от непризнанной и гонимой секты всего четыре месяца назад и до величайшего положения рулевых великой России, охваченной бурей восстания» [7]. Но неожиданно послышался новый шум, более тяжёлый, чем шум толпы, настойчивый, тревожный шум — глухой гром пушек. Начался штурм Зимнего дворца. На сцену один за другим поднимались солдаты, которые говорили о том, что армия недостаточно представлена на съезде, и, кроме того, она не считает съезд Советов необходимым в настоящий момент, т.е. всего за три недели до открытия Учредительного собрания. «…Так как обстрел Зимнего дворца не прекращается, то городская дума вместе с меньшевиками, эсерами и исполнительным комитетом крестьянских Советов постановила погибнуть вместе с Временным правительством. Мы присоединяемся к ним! Безоружные, мы открываем свою грудь пулемётам террористов…» - кричал Абрамович. Пятьдесят делегатов поднялись со своих мест и стали пробираться к выходу.

Каменев размахивал председательским звонком, крича: «Оставайтесь на местах! Приступим к порядку дня!» Троцкий встал со своего места. Лицо его было бледно и жестоко. В сильном голосе звучало холодное презрение. «Все так называемые социал-соглашатели, все эти перепуганные меньшевики, эсеры и бундовцы пусть уходят! Все они просто сор, который будет сметён в сорную корзину истории!…» [7]

Вскоре пришло известие о взятии Зимнего дворца и аресте министров Временного правительства.

Февральская революция. Харьков. В дни прошлого
Темны и мрачны были сараи в 4 дивизионе в г. Харькове. Жили, что называется, друг на друге, в три этажа. Я случайно попал в эту часть. Командиром 1 батареи был полковник Черноглазов. Его боялись как огня. Каждому прибывшему он делал экзамен. Если документы были просрочены, то принимал разные ресспрессии [репрессии]: если холод, буря, то ...

Б.Н. Чичерин о положении и перспективах дворянства и крестьянства в пореформенной России
Б.Н. Чичерин всегда выступал последовательным защитником прав и привилегий дворянства. Разъясняя свою позицию, Чичерин писал: «Если нас спросят: нужно ли дворянство в идеальном государстве, или, пожалуй, во Франции или в Северной Америке? То мы ответим: нет. Но если спросят: полезно ли сохранить дворянство в настоящее время в России? М ...

Раскулачивание.
Раскулачивание, проведенное в ходе сплошной коллективизации, представляло собой один из самых трагических фактов в разыгравшейся тогда деревенской драме. В системе сталинских стереотипов оно изображалось как классический образец ликвидации эксплуататорского класса, осуществленного в ходе социалистического преобразования. Само слово «ра ...