В 1918 г. 1 февраля я вступил добровольно в Красную Армию, в которой прослужил до 1921 г. 20 июня и был уволен по демобилизации, а посему желательно мне знать, будет ли помощь тем красноармейцам, которые потерпели стихийное бедствие от белых во время гражданской войны. Я не буду писать о других, а пишу о себе, что, когда Кубань захватили белые, мои родные скрывались в Краснодаре, оставили в станице Кореновской все хозяйство, которое было разграблено казаками, а остальная постройка, хата и сарай, было сожжено белыми в октябре 1918 г., остались одни стены, так как они были саманные, [где] и сейчас живем, переживая разные заболевания, отчего и болеет почти вся семья. И вот сейчас толкает мысль о том, что идет десятый год соввласти и не оказано никому помощи, как будто забыла советская власть. И впоследствии я, сам себя называя дураком, что послушался комиссаров и командиров, когда наступали на Кубань, о том, что будем проходить по станицам и не делать над казаками никаких безобразий, хотя кому из ваших родственников причинен вред, а впоследствии будем требовать все свое по закону. И слова командиров и комиссаров привели меня в нищенское состояние, особенно в жилищном [вопросе]. Но если б я не слушал никого, [а], по захвату своей станицы узнавши о разорении моего имущества, наставил бы наган на одного соседа, на другого, то они бы признались, кто сжег, и я бы восстановил все хозяйство. И душа болеет и будет болеть и вместе с этим ругает советскую власть, что тянет с нас последние жилы, особенно сельхозналог, и мне удивительно, что сейчас идут на действительную службу [и] получают льготу, и после демобилизации пользуются год льготой, и сейчас не только чужой смеется, а и родной брат, что заслужил ты за три с половиной года. Конечно, тут и больно, и заключая тем, [хочу спросить], будет ли помощь или никогда, и посему прошу ответить редакцию уважаемой газеты.

В чем подписуюсь Диконенко Яков

Думается, что подобные настроения сыграли потом не последнюю роль при проведении коллективизации. Но удивительно и то, что это время бесправия и произвола вызывало у людей, не нашедших своего места в жизни или разочарованных в ней, своеобразную ностальгию.

Немало было и тех, кто надеялся получить от войны свои выгоды, кто испытывал на этой почве свою корысть и амбиции, и мы не раз будем еще встречать на страницах книги. Раздуваемая пропагандой вражда к противникам советской власти проросла семенами ненависти и нетерпимости, которая сказывалась много лет спустя после войны. В одном из писем рабочий, отдыхавший в Сочи в начале 1930-х годов, обнаружив на местном кладбище надгробные памятники генералам и офицерам Деникинской армии, потребовал от «центральных властей» их немедленного уничтожения.

Агитпроповские штампы оказывали самое непосредственное влияние на язык авторов писем, описывающих события этого времени. В этом причудливом переплетении малограмотности и бесхитростности народа, корявой несуразицы таких же малообразованных агитаторов и штампов газетных передовиц рождалась «героика пламенных лет», постепенно облагораживаемая услужливой толпой журналистов, поэтов и писателей, создававших сказку о романтике гражданской войны. Под влияние «рассказов отцов» об их «героических делах» попадало молодое поколение, тоже желавшее высказаться в прессе. Об этом говорит письмо Феди Будылина с хутора Дилягина Любуньской волости Спас-Деменского уезда Калужской губернии в «Крестьянскую газету» от 8 ноября 1925 г.:

Уважаемый товарищ редактор, обращаюсь к Вам с просьбой, в которой прошу не отказать. Я посылаю Вам рассказ из гражданской войны и прошу ответить мне, можно ли будет присылать Вам подобные рассказы. Если будет можно присылать, то напишите, какой недостаток есть в моем рассказе, чего не хватает, что лишнее […]* На все эти вопросы прошу Вас, если можно, ответить, потому что я, как член РЛКСМ, желал бы участвовать в общественном деле.

С почтением Федор Будылин.

Внутренние и политические события после «Великого Посольства» и до начала Северной войны
Путешествие Петра было великим событием, с которого началась преобразовательная деятельность государя, и русское общество пошло безвозвратно по новому пути сближения с Европой. С этих пор открывается кипучая, неутомимая деятельность Петра и во внешних, и во внутренних делах. Началом преобразований было изменение внешних признаков, розни ...

Слово «Рутения».
«Столицей Рутении, Южной (!), - читаем мы в одной из итальянских газет,- был тысячу лет тому назад Киев. В X и XI веках Рутения представляла собой сильное государство .» Не только в X веке, но даже и в XX веке имя «Рутения» в России неизвестно; вы его не найдете - как не найдете и слова «рутен» ни в вышеприведенном словаре Даля, ни в со ...

Поход в Брундизий
Спартак стал уходить на восток Петкесткие горы (на востоке Брутиния). Ему вдогонку пустились Леонт Крисс Квинт и Квестор Скрови. Плутарх говорит, что Спартак повернул против них и обратил их в бегство. Квит с войском едва спаса "едва успев выхватить из битвы раненного Квесигора". Спартак снова одержал победу, уничтожив часть ...