История » Жизненный путь декабриста Сергея Волконского

Жизненный путь декабриста Сергея Волконского
Страница 13

Согласно документам, попавшие в Благодатский рудник государственные преступники находились под постоянным надзором; им было запрещено общаться не только друг с другом, но и вообще с кем бы то ни было, кроме тюремных надзирателей. У них отобрали почти все вещи, деньги и книги, привезенные из Петербурга, - не разрешали иметь при себе даже Библию. Осужденных "употребляли в работы" наравне с другими каторжниками, и при этом строго смотрели, "чтобы они вели себя скромно, были послушны поставленным над ним надзирателям и не отклонялись бы от работ под предлогом болезни".

Рудный пристав вел специальный секретный дневник, где "замечал . со всею подробностью, каким образом преступники производили работу, что говорили при производстве оной, . какой показал характер, был ли послушен к постановленным над ним властям и каково состояние его здоровья". Дважды в день, перед и после "употребления в работы", производился "должный обыск" преступников. От казармы к руднику и обратно они передвигались с особым конвоем - "надежным" унтер-офицером и двумя рядовыми. Покидать камеру осужденные могли только в сопровождении часового с примкнутым штыком [102].

"Со времени моего прибытия в сие место я без изъятия подвержен работам, определенным в рудниках, провожу дни в тягостных упражнениях, а часы отдохновения проходят в тесном жилище, и всегда нахожусь под крепчайшим надзором, меры которого строже, нежели во время моего заточения в крепости, и по сему ты можешь представить себе, какие сношу нужды и в каком стесненном во всех отношениях нахожусь положении"; "физические труды не могут привести меня в уныние, но сердечные скорби, конечно, скоро разрушат бренное мое тело" [103] - писал Волконский жене из Благодатского рудника.

Каторжная жизнь сразу же подорвала здоровье и психику государственного преступника: у Волконского началась глубокая депрессия, сопровождавшаяся острым нервным расстройством. "Бодрость" и "разговорчивость" его быстро прошли, не возникало и желания выделиться из общей массы каторжников. "При производстве работ был послушен, характер показывал тихий, ничего противного не говорил, часто бывает задумчив и печален" [104], - так характеризовало каторжника тюремное начальство.

"Машенька, посети меня прежде, чем я опущусь в могилу, дай взглянуть на тебя еще хоть один раз, дай излить в сердце твое все чувства души моей" [105].

Эти строки из его письма красноречиво свидетельствуют: именно надежда на скорый приезд жены в Сибирь дала возможность Волконскому выжить в первые страшные месяцы каторги.

Мария Волконская стала женой Сергея Григорьевича в 19 лет, до свадьбы практически не знала будущего мужа и согласилась на брак только по настоянию отца. После свадьбы Волконские почти не жили вместе: дела службы и тайного общества заставляли князя надолго оставлять жену.

В январе 1826 г., за 5 дней до ареста Волконского, его жена родила сына Николая. Роды были трудными, и родные, опасаясь за ее здоровье, долго скрывали от нее правду о том положении, в котором вдруг оказался ее муж. Однако, узнав правду, Мария Волконская решила разделить с мужем каторгу и ссылку. И, несмотря на протесты отца и матери, в ноябре 1826 г. была уже в Благодатском руднике. Когда она приехала, ему стало лучше, но лишь на некоторое время. Вскоре после приезда Мария Волконская сообщала родным мужа, что "он нервен и бессилен до крайности", "его нервы последнее время совершенно расстроены, и улучшение, которому я так радовалась, было лишь кратковременным", он изъявляет "полную покорность" и "сосредоточенность в себе", "чувство религиозного раскаяния" [106].

По словам С.Н. Чернова, "мучительные переживания несчастного Волконского приобретают религиозный оттенок. Он мог бы искать утешения в религии, в беседе со священником, в церковной службе. Но как раз здесь он ничего, по-видимому, не может получить" [107]. Должность тюремного священника в Благодатском руднике была, скорее всего, просто не предусмотрена.

К сентябрю 1827 г. болезнь Волконского обострилась, на нее обратило внимание тюремное начальство. Он был найден "более всех похудевшим и довольно слабым". При переводе на новое место каторги, в Читинский острог, ему было позволено взять с собой в дорогу две бутылки вина и бутылку водки. Спиртное в пути должно было заменить лекарство, поскольку при переезде "не встретится . на случай надобности в лекарствах никакой помощи медицинской" [108].

29 сентября 1827 г. Волконский вместе со своими товарищами прибывает на новое место каторги - в Читинский острог. Режим содержания заключенных здесь был гораздо более гуманным. Тюремное же начальство оказалось "либеральнее": узникам были дозволены даже ежедневные встречи с женами. Здоровье заключенного быстро восстановилось, а вместе с ним восстановились прежние привычки и черты характера. "На здоровье его я не могу жаловаться ., что же касается его настроения, то трудно, можно сказать - почти невозможно встретить в ком-либо такую ясность духа, как у него" [109], - писала М.Н. Волконская его родне. Во дворе острога был небольшой огород - и Волконский впервые увлекся "огородничеством".

Страницы: 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Босния в Средние века. Возникновение и развитие Боснийского государства в ХII -ХIV вв.
История боснийского государства начинается с ХII в. В раннем средневековье боснийские земли (Рама) не имели своей политической самостоятельности. Термин «Босния» впервые появился в X в. в сочинении византийского императора Константина Багрянородного «Об управлении империей». Автор упоминал Боснию в составе сербских земель (район верхнег ...

Япония в период токугавского сёгуната
Период Эдо (Эдо дзидай) – время политического господства дома Токугава(1603 - 1867) – подразделяется на два этапа: XVII век, для которого характерны черты развитого феодального общества, и XVIII – первая половина XIX века – период позднего средневековья [9, с. 624]. Политическое объединение Японии в начале XVII века, достигнутое Токуга ...

СССР в период перестройки (1985-1991 гг.)
«Мы принадлежим к числу тех наций, которые как бы не входят в состав человечества, а существуют лишь для того, чтобы дать миру какой-нибудь важный урок. Наставление, которое мы призваны преподать, конечно, не будет потеряно; но кто может сказать, когда мы обретем себя среди человечества?» Петр Чаадаев. В марте 1985 года после с ...