События 1 марта 1881 г. не оттолкнули редакцию «Юридического вестника» от проповеди политической свободы. Напротив, она воспользовалась убийством царя для того, чтобы еще раз напомнить читателям следующую мысль: «извращенная в своих формах политическая борьба приводит к чудовищным последствиям. Насилие выступает на первое место и, в конце концов, происходят события, потрясающие болезненно всю государственную и общественную жизнь русского народа».

Покойный император был намеренно представлен в выгодном для либералов свете. «Юридический вестник» писал о нем: «Государь заложил краеугольный камень русской политической свободы, отыскивая в самом народе источник его плодотворного движения вперед. Самоуправление крестьянства было формою, в которую вылилась на первых же порах жизнь русского земледельца, самоуправление всей земщины явилось как скорое и неизбежное последствие первой великой реформы. Земщина высвободилась из-под тяготевшей над нею опалы и призвана стать ключом, которым должна бить свежая русская жизнь».

Во время наступившей затем реакции конституционные требования с трудом, но все-таки иногда пробивали себе дорогу в «Юридическом вестнике» [26, стр. 106–107].

Иногда «Юридический вестник» вел критику самодержавной формы правления, обращаясь к сюжетам российской истории. Тем более, что этому способствовала сама политическая обстановка 80-х годов.

Так, В.А. Гольцев, оказавшись в 1884 г. в петербургском доме предварительного заключения, был вынужден заняться там историей законодательства и нравов в России XVIII в. В итоге «Юридический вестник» опубликовал в 1884–1886 гг. серию его статей на эту тему, впоследствии изданных отдельной книжкой.

В этой работе были, в частности, и такие остро звучавшие в России 80-х годов XIX в. строки: «В самой постановке власти заключалась неустранимая причина злоупотреблений администрации и вредного правительственного влияния на нравы в широком смысле последнего слова. Между законом и распоряжением, между юстицией и полицией, между правом и произволом у нас не было в XVIII веке сколько-нибудь определенных границ. Чувство законности не получало правильного воспитания в русском обществе».

По свидетельству современника – Вл. Кранихфельда, эта книга Гольцева была «скорее политическим памфлетом, чем сколько-нибудь солидной ученой работой. В ней интересен подбор фактов, острых, жгучих, обличительных. Автор как-будто забывал, что он имеет дело с материалом, относящимся к XVIII столетию, и в его страстном обличении прошлого чувствовалось живое негодование к современному ему режиму, который слегка менял форму, но оставался мертвенно неподвижным в своей сущности». Однако рассмотренными выше публикациями разработка вопроса о политической свободе на страницах «Юридического вестника» не ограничивалась.

С наибольшей полнотой политические идеалы группы постоянных авторов этого журнала раскрываются при анализе их статей и заметок, посвященных вопросам теории и истории политических учреждений и конституционного движения на Западе. Мысль о том, что размышления по поводу перипетий истории западных государств имеют самое непосредственное отношение к грядущим судьбам России, неоднократно в различных формах повторялась для читателей «Юридического вестника» [26, стр. 108–109]. Один из главных уроков, который русские либералы-конституционалисты извлекли из западноевропейского опыта, был в следующих выражениях сформулирован С.Ф. Фортунатовым: «В монархиях с королевской властью, опирающейся на традиции, своевременные уступки требованиям общества предотвращают кровавую катастрофу» (1880, XII).

Итоги и значение Великой французской революции
В. ф. р. имела огромное историческое значение. Будучи по своему характеру народной, буржуазно-демократической, В. ф. р. решительнее и основательнее, чем какая-либо др. из ранних буржуазных революций, покончила с феодально-абсолютистским строем и тем самым способствовала развитию прогрессивных для того времени капиталистических отношений ...

"Успехи"
Экономические итоги коллективизации были плачевными: за четыре года первой пятилетки валовые сборы зерна снизились - по официальным подсчётам - с 733,3 млн. ц. (1928) до 696,7 млн. ц. (1931 - 1932). Урожайность зерна в 1932 году составляла 5,7 ц/га против 8,2 ц/га в 1913.[11] Но партия добилась того, что в продолжение каких-нибудь трёх ...

Запорожцы
Мы проследили положение северной границы степи к середине XVII века, то есть ко времени присоединения Малороссии к Московскому государству. Граница начиналась у Днестра, верстах в двухстах от берега моря, пересекала Буг на таком же расстоянии от устья его и упиралась в Днепр выше устья Ворсклы; на левом берегу Днепра она выгибалась дуго ...