История » История НЭПа в Ярославской области » Ярославские рабочие и власть в период Новой Экономической Политики

Ярославские рабочие и власть в период Новой Экономической Политики
Страница 1

Июльский мятеж 1918 года обернулся крупнейшей гуманитарной катастрофой в истории города, ударившей по всем категориям его населения, в том числе и по рабочим. Однако пролетарские районы все же претерпели значительно меньшие разрушения, чем городской центр. Безусловно, разруха и, особенно, упадок промышленности, нанесли тяжелый удар по пролетариату. «Общее количество действовавших в губернии предприятий по сравнению с 1913 г. сократилось со 168 до 152 в 1920 г. Еще более ощутимым было уменьшение числа занятых на них рабочих – с 36 660 до 25 721. Производство промышленной продукции составляло 16, 2% довоенного уровня»[25]. Однако реальное положение рабочих в период военного коммунизма нельзя характеризовать лишь терминами «упадок» или «депрессия». С одной стороны, по справедливой, хотя, возможно, несколько преувеличенной, оценке Исаака Дойчера, «Основная масса пролетариата деклассировалась… Диктатура пролетариата одержала верх, но сам пролетариат практически исчез»[26]

. С другой – в символическом плане, в плане классовой самооценки, пролетариат стал новой привилегированной группой. В годы военного коммунизма советская власть вела активную социальную политику под девизом «кто был ничем, тот станет всем». Как отвечает современный исследователь А. А. Ильюхов, «Советское правительство в первые годы своего существования провело целый комплекс социальных мероприятий, которые не столько улучшили материальное положение рабочих, сколько обеспечили им более высокий социальный статус. Стал реальностью 8-часовой рабочий день (хотя и часто нарушаемый), созданы органы защиты и регулирования труда (НКТ и его местные органы), было обеспечено минимальное социальное страхование и оплачиваемые отпуска. Исчезает страх перед работодателем, владельцем средств производства»[27]. При таких обстоятельствах коммунистическое руководство могло оправдывать принимаемые им чрезвычайные меры (например, ограничение забастовок, репрессии против антибольшевистски настроенных рабочих) и материальные лишения пролетариата объективными условиями военного времени, поддерживая в массах оптимистические ожидания скорого социального благоденствия. Официальные идеологи, такие как Н. Бухарин и Е. Преображенский, авторы популярной в то время «Азбуки коммунизма», утверждали, что военный коммунизм есть прямое преддверие коммунизма подлинного – нужно лишь наполнить уже завоеванные права материальным содержанием.

Однако на практике большевики столкнулись с критической для них дилеммой. Восстановление экономики, преодоление экономической отсталости (т.е. создание необходимого «материального базиса для социализма»), противостояние внешним угрозам требовали от властей «встать на точку зрения производителя, а не потребителя» (по формулировке Л. Троцкого). Это означало резкий отход от предшествующей популистской политики: ликвидацию уравнительности, повышение производительности труда (в Ярославле к началу НЭПа она составляла лишь 26% от довоенного уровня[28]), передачу функций управления производством в руки хозорганов и «буржуазных спецов»[29], легализацию рыночных отношений вместе со всеми вытекающими из них социальными контрастами. В какой-то степени это напоминало «шоковую терапию» 1990-х гг. (хотя уступки рынку простирались отнюдь не так далеко, как в ельцинскую эпоху).

Реакцией рабочих и, в первую очередь, рабочих-коммунистов, было разочарование, апатия, озлобленность и протест, выразившийся в разнообразных формах – от массового выхода из партии до забастовок и подпольной агитации. Журнал ярославского губкома РКП (б) «На перевале», в то время еще относительно демократичный (в рамках внутрипартийной демократии) орган, фиксирует массу тревожных для властей тенденций в рабочей среде. Так, в редакционной статье «К предстоящей конференции» (март 1922 г.) дается красноречивая картина господствующих среди коммунистов (по большей части рабочих) настроений: «Полная апатия, равнодушие ко всему происходящему, кроме выдачи чего-нибудь осязательного, безразличие к политике и к практике, и к теории почти поголовное»[30]. Отмечается показательная динамика численности партийцев: «Организация, количественно уменьшается, тает… Если до 1919 года, вернее, до конца его, мы наблюдали абсолютный рост числа членов нашей организации, то начиная с лета 1920 года мы наблюдаем несколько иную картину… Сперва топтание на месте, а потом прилив не покрывает отлив временами, но в общем резких изменений не было. Теперь, начиная с весны 1921 года, мы вступили в полосу, когда все время сводим наш бюджет (число членов) с дефицитом»[31]. О причинах такого резкого оттока кадров прямо говорит автор статьи «Тутаевская организация и НЭП»: «Когда стала проводиться новая экономическая политика… то часть товарищей, и часть очень незначительная (ниже мы увидим, что это не так – Авт.), делившаяся на две группы, начала уходить из организации. Первая группа… по выходе из организации бросилась в объятия свободной торговли. Другая группа – товарищи, которые не смогли получить политическое воспитание… не придавали никакого значения капиталистическому окружению, видя успехи Красной армии, и мыслили, что к полному коммунистическому обществу и социализму (так в тексте – Авт.) возможно придти и при разрушенном хозяйстве промышленности… Проведение НЭП в тутаевской организации в целом является очистительным огнем, благодаря которому из ее рядов вышла половина (! – Авт.) ненужного и лишнего элемента»[32]. О тех же тенденциях – разочаровании в коммунизме и ухода в «мещанство», пишет и автор фельетона «Встречи и впечатления», рисующий хлесткие, узнаваемые современниками, портреты бывших революционеров: «Прежде «убежденный» коммунист, теперь нэпман, торговец, спекулянт или агент треста. Прежде он служил зав. отделом утилизации Совнархоза, носил с достоинством наган за поясом и большую красноармейскую звезду на груди, теперь он открыл мелочную торговлю, сколачивая «лимоны» про черный день, выйдя из партии «по религиозным убеждениям»… Прежде он был лихим комендантом города в тяжелые дни Гражданской войны, теперь он просто «пролетарий», ругающий коммунистов… Шумит, кричит при всяком удобном случае, подбивает других, стараясь дискредитировать партию и отдельных ее членов… Можно вполне приветствовать постановление губкома о пересмотре всех исключенных из рядов партии, работающих на Ярославской Большой Мануфактуре. Надо бы эту меру провести в губернском масштабе. «Паршивую овцу из стада вон»»[33]. Показательно, что именно ЯБМ – крупнейшая ярославская фабрика, кузница большевистских кадров, оказалась наполнена «паршивыми овцами». Похоже, именно такие бывшие коммунисты рассматривались властями в качестве потенциальных подстрекателей и лидеров оппозиционных выступлений. Об аналогичной роли бывших коммунистов в деревне периода коллективизации пишет Шейла Фицпатрик в своей книге «Сталинские крестьяне»[34].

Страницы: 1 2 3 4 5

Архитектура. Великие пирамиды
Первым значительным сооружением в ряду грандиозных царских усыпальниц была т.н. ступенчатая пирамида фараона Джоссера в Саккара (28 в. до н.э.). С детищем зодчего Имхотепа связаны два важных момента: первый - создание целого ансамбля, вобравшего в себя комплекс заупокойных храмов, молелен и дворов, окружающих 60 - метровую усыпальницу. ...

Внешнее и внутреннее положение Делийского султаната в период его расцвета
Как уже было сказано, после падения империи Гуптов Северная Индия распалась на множество мелких княжеств. В конце VI в. на севере долины реки Ждамны начало усиливаться княжество, именуемо по его столице Стханешваров (Тханесар). Стханешварскому князю Харше удалось после многих лет войны объединить под своей властью почти всю территорию ...

Аграрная реформа
Т.к. основой жизни государства было признано сельское хозяйство, и крестьянин, тяжко работающий в поле, а также несущий груз солдатчины в военное время, становится до некоторой степени ключевой фигурой [8, 26]. Следуя легистским нормам, Цинь Ши-хуан поощрял земледельческие занятия. Все крестьяне империи получили наделы земли, налоги и ...