История » Просветительская деятельность декабристов Сибири » Литературная и музыкальная деятельность

Литературная и музыкальная деятельность
Страница 1

Деятельность декабристов в Сибири была многогранной и многосторонней. Литература и музыка были частью их просветительской деятельности и тем наследием, которое они оставили после себя. В своих воспоминаниях Басаргин писал: «С годами узники полюбили «страну изгнания».[90] Любовь декабристов к Сибири совершенно понятна: они вложили большой самоотверженный труд в дело изучения ее природы, в дело образования ее народов. Они писали о Сибири, создали ее поэтический образ. «С полей отчизны, с гор высоких соберу цветы страны родной» - писал заброшенный в глухую ссылку Чижов.[91]

В воспоминаниях и письмах декабристов Михаила и Николая Бестужевых, братьев Беляевых, Басаргина, Лорера, Горбачевского, Пущина, Штейнгеля, Завалишина, М. Муравьева-Апостола, А. Муравьева, Розена изложены наблюдения по таким направлениям как: «над течением рек Сибири», «над богатствами ее недр», нравами, обычаями, верованиями, историей ее народов. Прелесть и разнообразие сибирского пейзажа запечатлели в своих писаниях декабристы: Александр Бестужев-Марлинский в сибирских очерках; Николай и Михаил Бестужевы, Вильгельм Кюхельбекер, Петр Борисов, Пущин, Батеньков - в письмах; Басаргин, Беляевы, Розен, Оболенский - в письмах и мемуарах. Страницы, посвященные горам и озерам Сибири, ее необозримым пространствам, ее тишине и морозу, северному сиянию, вспыхивающему над ее селениями, сверкающим льдам ее рек, представляют собой, при известной родственности зрения и стиля, как бы единую поэму, воспевающую красоту Сибири[92].

Привязавшись к «стране изгнания», почувствовав себя ее исследователями, общественными деятелями, гражданами, декабристы ревниво исправляли ошибки, которыми изобиловала тогдашняя литература о малоизвестном крае. Декабрист Муханов, поселенный в Усть-Куде, записывал местные слова и выражения, желая дополнить и исправить существующие словари. Николай Бестужев делал то же в Селенгинске. Узники Петровского каземата, читая на досуге книги и журналы, вели список всех замеченных промахов, искажений, ошибок. «Мы, - сообщает Штейнгель, - записывали их как попало, то на переплетных местах книг, то на лоскутках, служащих вместо закладок, в намерении когда-нибудь составить статью»[93]. Через много лет Штейнгель исполнил общее намерение и «составил» статью, исправляющую ошибки журналистов. В «Лесном журнале» за 1833 год указывалось, будто сосна «боится сибирских гор», будто на горах в Сибири растут только ели и «ни та, ни другая на твердой земле не простирается долее 130° восточной широты»[94]. В продолжении это писал: « в Сибири горы усеяны сосняком, - поправляют специальный журнал узники. Сосна оканчивается по Охотскому тракту, за рекой Алданом, Чардальским хребтом, с которого течет река Чардала, впадающая в реку Белую, текущую в Алдан. Само название «Чардала» по-якутски означает «сосновую» реку, и она находится за 150° восточной долготы. «В периодических изданиях такие промахи еще простительны, - продолжает Штейнгель, - но грустно видеть недостатки и неверности в книгах учебных, издаваемых господами профессорами».[95] И далее следуют исправления ошибок, весьма существенных: рассказывается о том, каким путем в действительности доставляют товары на Камчатку, о торговле в сибирских городах - Красноярске, Енисейске и Иркутске, о воздействии русских на камчадалов.

Во всех писаниях декабристов о «стране изгнания», поэтических и научных, публицистических и исследовательских, во всей их сибирской общественной деятельности сквозит предчувствие великого будущего Сибири. Декабрист Басаргин писал: «Я не могу не сказать несколько слов об этой замечательной стране, бывшей предметом долговременных моих размышлений и наблюдений, Сибирь на своем огромном пространстве представляет так много разнообразного, так много любопытного, ее ожидает такая блестящая будущность»[96]. И далее он пишет о том, что в Сибири необходимо реорганизовать суд, открыть высшее учебное заведение, проложить дороги. О том, что этот край губят корыстные и невежественные правители. Декабрист Розен писал: «Сибирь с увеличением народонаселения, с посеянными в ней семенами, обещает счастливую и славную будущность».[97] Декабристы хотели быть полезными, деятельными, «а не тунеядными», поэтому просили разрешения печататься, на что Бенкендорф ответил: «Я считаю неудобным дозволять государственным преступникам посылать свои сочинения для напечатания в журналах, ибо сие поставит их в сношения, несоответственные их положению».[98] И все же отдельные произведения декабристов увидели свет, хотя публикации были связаны с последующим выяснением и полицейскими дознаниями. Начало было положено еще в 1830-х гг., когда в Кяхте, стали издаваться рукописная газета «Кяхтинская стрекоза» и журнал «Кяхтинский литературный цветник». Издателем газеты был Александр Иванович Орлов, городской штаб – лекарь Кяхты. К сожалению, ни один номер этих изданий до наших дней не дошел. По отрывочным сведениям М.А.Бестужева, тираж газеты доходил до 60 экземпляров – довольно значительное количество для рукописного издания. Газета расходилась не только в Кяхте, но и за ее пределами, в частности, в Петровском заводе, где с ее номерами знакомились декабристы. Целью газеты являлось «изображение местности кяхтинской в литературном, статистическом, топографическом и этнографическом отношениях. В обстановке постоянного полицейского надзора, не имея возможности выступать в центральной периодической печати, декабристы поддерживали сибирских литераторов в их намерении издавать свои журналы и газеты. Идея создания альманаха с символическим названием «Зарница» принадлежала П.А. Муханову. Он предполагал включать в альманах повести, стихи и басни, написанные в тюремных казематах П.С. Бобрищевым-Пушкиным, А.П. Барятинским, В.Л. Давыдовым, Ф.Ф. Вадковским, В.П. Ивашевым и другими. Но альманах так и не был выпущен, а рукописи, приготовленные для него, затерялись. Задуманные и частично написанные в казематах «Воспоминания о Рылееве» и статья «14 декабря» - это самое лучшее, что имеется в декабристской мемуарной литературе.[99]В последующие годы в Восточной Сибири появилась серия рукописных изданий: сатирическая газета сибирского писателя С.И. Черепанова в Тунке, «Домашний собеседник» Н.И. Виноградского в Иркутске, «Метляк» А.И.Орлова в Верхнеудинске. В связи с переводом в Иркутск Орлов намеревался и там выпускать журнал, подобный «Метляку».[100]Трудно переоценить значение рукописных журналов в деле просвещения Сибири. Они способствовали собиранию и объединению литературных сил, формированию культурных и литературных интересов передовой части населения. Сотрудники журналов и газет призывали к изучению богатейшего сибирского края, пробуждали у читателей любовь к нему и гуманное отношение к малым народам, населяющим Сибирь, занимались собиранием русского и национального фольклора. Рукописные журналы вызывали живой отклик у передовой части населения, их читали и обсуждали в кружках любителей литературы Иркутска, Читы, Кяхты, Нерчинска.Рукописные издания были своеобразным связующим звеном между декабристами и сибирским обществом, литераторами Забайкалья и Восточной Сибири. Рукописные журналы давали возможность сибирякам систематически заниматься литературным творчеством. Так, В.И. Вагин, журналист – публицист и историк, с сожалением писал о прекращении выхода газеты «Домашний собеседник»: «Это было для меня очень дурно, потому что долго после того, занятый службой, я не писал ничего серьезного, или вернее принимался за многое, но ничего не оканчивал; нежелательно было трудиться».[101] Декабристы сделали все, чтобы пробудить интерес к политической и культурной жизни не только в среде сибирской городской интеллигенции, но и сельского населения. В конце 40-х – начале 50-х годов Сибирь все еще не имела своего печатного органа, по-прежнему выходили рукописные журналы и газеты. Наконец, в январе 1860 года иркутяне получили разрешение издавать частную газету «Амур», а забайкальцы в мае 1862 года «Кяхтинский листок». Выход «Кяхтинского листка» был тепло встречен сибиряками. «Мы радовались и радуемся, что Восточная Сибирь пробуждается, что она подымается на ноги. А ведь известно, что первым признаком поднятия на ноги человека почитается требование слова. Восточная Сибирь потребовала его»[102].

Страницы: 1 2 3

 Сефевидский Иран после правления Аббаса I
Ослабление центральной власти при преемниках Аббаса I привело к экономическому упадку страны и, как следствие этого, к росту налогового бремени. Усиление налогообложения в деревне вело к бегству крестьян с земли. В 1710 г. шаханшах Султан Хусейн издал даже специальный ферман о прикреплении крестьян к их земле. Ухудшилось также и положен ...

Борьба Либерии за экономическое и политическое выживание
К 1865 г. территория Либерии составляла уже 120,8 тыс. кв. км, а население выросло до 100 тысяч, включая 7 тысяч американо-либерийцев и 15 тысяч конгос. Если 1850— 1860-е годы были временем экономического подъема и расцвета, то 1870—1890-е — экономической стагнации и упадка. Из крупнейшего в мире экспортера кофе и сахара, единственной в ...

Ход войны. Характеристика исламской оппозиции Афганистана
В Афганистане была создана организация «Мусульманская молодежь». Она проповедовала исламское фундаменталистское течение, которое восприняло у арабских «Братьев-мусульман» не только их идеи, но и формы идеологической и политической борьбы, вплоть до политического террора. Но было бы неправильно утверждать, что исламское фундаменталистск ...