"Вступление мое в члены тайного общества было принято радушно прочими членами, и я с тех пор стал ревностным членом оного, и скажу по совести, что я в собственных моих глазах понял, что вступил на благородную стезю деятельности гражданской" [50], - напишет Волконский в мемуарах.

С начала 1820 г. в Волконском происходит разительная перемена. Он перестает быть "шалуном" и "повесой", отказывается от идеи заграничного путешествия, и, получив в 1821 г. под свою команду 1-ю бригаду 19-й пехотной дивизии 2-й армии, безропотно принимает новое назначение. Князь уезжает на место службы - в глухой украинский город Умань. Теперь самолюбие Волконского не задевает даже тот очевидный факт, что назначение командовать пехотной бригадой - явное карьерное понижение. Служба в кавалерии и, соответственно, в уланах была престижней, чем в пехоте. И в 1823-г., согласно мемуарам Волконского, император Александр I уже выражал "удовольствие" по поводу того, что "мсье Серж" "остепенился", "сошел с дурного пути" [51].

В личной жизни Сергея Волконского тоже происходят перемены. Традиционное светское женолюбие уступает место серьезным чувствам. В 1824 г. Волконский делает предложение Марии Николаевне Раевской, дочери прославленного генерала, героя 1812 г. "Ходатайствовать" за него перед родителями невесты Волконский попросил Михаила Орлова, уже женатого к тому времени на старшей дочери Раевского, Екатерине. При этом князь, по его собственным словам, "положительно высказал Орлову, что если известные ему мои сношения и участие в тайном обществе помеха к получению руки той, у которой я просил согласия на это, то, хотя скрепясь сердцем, я лучше откажусь от этого счастья, нежели изменю политическим моим убеждениям и долгу к пользе отечества" [52].

Генерал Раевский несколько месяцев думал, но в конце концов согласился на брак.

Свадьба состоялась 11 января 1825 г. в Киеве; посаженным отцом жениха был его брат Николай Репнин, шафером - Павел Пестель. Впоследствии Репнин будет утверждать: за час до венчания Волконский внезапно уехал - и "был в отлучке не более четверти часа".

"Я спросил его, - писал Репнин, - куда?

- Он: надобно съездить к Пестелю.

- Я: что за вздор, я пошлю за ним, ведь шафер у посаженного отца адъютант в день свадьбы.

- Он: нет, братец, непременно должно съездить. Сейчас буду назад".

Репнин был уверен: в день свадьбы его брат, под нажимом Пестеля, "учинил подписку" в верности идеям "шайки Южного союза" [53].

Впрочем, современные исследователи не склонны верить в существование подобной подписки: Пестелю, конечно, вполне хватило бы и честного слова друга. Не заслуживает доверия и легенда, согласно которой Раевский добился от своего зятя прямо противоположной подписки - о том, что тот выйдет из тайного общества [54]. Видимо, для Волконского действительно легче было бы отказаться от личного счастья, чем пожертвовать с таким трудом обретенной собственной самостью.

Вступив в заговор, генерал-майор Сергей Волконский, которому к тому времени уже исполнился 31 год, полностью попал под обаяние и под власть адъютанта главнокомандующего 2-й армией П.Х. Витгенштейна, 26-летнего ротмистра Павла Пестеля. В момент знакомства с Волконским Пестель - руководитель Тульчинской управы Союза благоденствия, а с 1821 г. он - признанный лидер Южного общества, председатель руководившей обществом Директории. Вместе с Пестелем Волконский начинает готовить военную революцию в России.

Между тем, активно участвуя в заговоре, Волконский не имел никаких "личных видов". Если бы революция победила, то сам князь от нее ничего бы не выиграл. В новой российской республике он, конечно, никогда не достиг бы верховной власти, не был бы ни военным диктатором, ни демократическим президентом. Он мог рассчитывать на военную карьеру: стать полным генералом, главнокомандующим, генерал-губернатором или, например, военным министром. Однако всех этих должностей он мог достичь и без всякого заговора и связанного с ним смертельного риска, просто терпеливо "служа в государевой службе".

Более того, если бы революция победила, Волконский многое потерял бы. Князь был крупным помещиком: на момент ареста в 1826 г. он был владельцем 10 тыс. дес. земли в Таврической губ.; не меньшее, если не большее количество земли принадлежало ему в Нижегородской и Ярославской губ. В его нижегородском и ярославском имениях числилось более 2 тыс. крепостных "душ" [55]. Крупными состояниями владели также его мать и братья. Согласно же аграрному проекту "Русской Правды" Пестеля, в обязанность новой власти входило отобрать у помещиков, имеющих больше 10 тыс. дес., "половину земли без всякого возмездия" [56]. Кроме того, после революции все крестьяне, в том числе и принадлежавшие участникам заговора, стали бы свободными.

Лидеры Алаш-Орды: А. Бокейханов, А. Байтурсынов, М. Дулатов, А. Ермеков, М. Шокаев.
Алихан Букейханов 1866-1937 Высшее образование получил в Петрограде, окончил Лесной институт, один из самых престижных в то время. Избирался депутатом Государственной думы России. Находясь в гуще политических событий переломного для Российской империи периода - в преддверии Февральской революции 1917 года, прекрасно понимал обстановку ...

Введение.
24 ноября 2008 года исполнится 278 лет со дня рождения великого русского полководца Александра Васильевича Суворова. На протяжении 40 лет почти непрерывной боевой деятельности он провел 20 компаний и не знал ни одного поражения. Александр Васильевич не имел равных среди полководцев времени. Его блистательные победы способствовали укреп ...

Северные торговые пути
Северные торговые пути имеют давнюю историю, которую не понять без учета кельтско-славянских связей. Начнем с небольшого экскурса в историю мореплавания. Еще Юлий Цезарь отмечал какими прекрасными мореходами были венеты Арморики. "Надо сказать, что их собственные корабли были следующим образом построены и снаряжены: их киль был нес ...