Самое главное обвинение, предъявленное либеральным мыслителем социализму, заключается в том, что этот строй предполагает уничтожение условий самобытного развития личности.

Социализм с его коллективизмом в труде, распределении, формах собственности, ставящий целью освобождение масс, страшен подавлением личности, ее полной нивелировкой. Социалисты покушаются на самые важные и естественные общечеловеческие ценности и законы общественного развития, ликвидируя индивидуальную свободу личности и право собственности. Подобно тому, как частные имущества исчезают в общих, частные хозяйства становятся коллективными, личность также делается общим достоянием. «Коллективный человек» – атрибут социализма – строя, при котором член общества становится безраздельной и бессильной принадлежностью коллектива, отрекаясь от своей индивидуальности.

Градовский напоминает при этом «чудное место» из «Мертвого дома» Достоевского: как болезненно сжалось сердце заключенного, при вступлении в острог, осознавшего, что никогда уже он не будет один – и в горе и в радости он останется под общими взглядами при невозможности уединиться со своими мыслями и чувствами. Характерно, что социалистическая общность ассоциируется у Градовского – как и у Достоевского – и с острогом, и с католическим монастырем.

Под пером Градовского, раскрывающим, что стоит за социалистическими лозунгами, возникает общество, «где всякий будет вставать, работать, есть, ложиться и опять вставать по звонку, когда каждое его движение и каждое слово, каждый поступок будут «контролироваться» и обсуждаться «миром»… когда от этого «мира» некуда будет уйти».

В справедливом отвращении от картин «золотого века», нарисованных на основе анализа социалистических программ, либеральный публицист восклицает: «Найдите же человека, который, сознавая свое «я», подчинится порядку, при котором он никогда не будет работать на себя и вечно станет служить другим, при котором он никогда не будет иметь ничего своего, даже собственной мысли!» [24, стр. 137–141].

В своей другой работе «Общество и государство» А.Д. Градовский высказывает схожие мысли: «Несмотря на все усилия учителей и проповедников социализма, человеческая личность останется фундаментом общества, и от того, в какой мере эта личность будет крепка, просвещена, свободна, обеспечена в своих правах, зависит благосостояние и нравственное достоинство самого общества. Если мы, отбросив этот фундамент, станем исключительно наточку зрения «общества распределяющего», если мы потребуем, чтобы труд каждого сообразовался с требованиями «распределения благ», то мы легко придем к такому состоянию, когда эти блага не будут иметь никакой цены для личности, их получающей» [4, стр. 53]. «Как бы мы ни старались обратить человека в незаметную часть великой общественной машины, все же мы потребуем от этой «части» известной деятельности в пользу целого. Но чем будет вызвана эта деятельность, когда в человеке вкоренится понятие о всесилии и всемогуществе этого целого? Для того чтобы человек был деятельною и производительною частью целого, в нем должно жить сознание его свободы и ответственности за его дела. Заставьте человека всегда и во всем полагаться на общество, ожидать от него всего доброго и дурного, хлеба и труда, здоровья и болезни, веры и знания, и вы сразу убьете в нем ту силу, которая из бедных рыбаков сделала основателей новой религии, из горсти пуритан – основателей нового государства, из философов XVIII в. – основателей нового политического миросозерцания, ту силу, которая ежедневно приносит нам новые изобретения, приспособления и знания, покрывает землю железными дорогами, улучшает методы преподавания, способы технических производств и без которой обществу нечего было бы «распределять» [4, стр. 54].

СССР в период перестройки (1985-1991 гг.)
«Мы принадлежим к числу тех наций, которые как бы не входят в состав человечества, а существуют лишь для того, чтобы дать миру какой-нибудь важный урок. Наставление, которое мы призваны преподать, конечно, не будет потеряно; но кто может сказать, когда мы обретем себя среди человечества?» Петр Чаадаев. В марте 1985 года после с ...

Путь к престолу. Детство и юность
В 1825 году царский трон в России занял Николай 1. В то время Николаю Павловичу было 29 лет. Он родился в 1796 г., четырех лет от роду лишился отца и по-сыновьи благоговел перед братом Александром, который был почти на 20 лет старше. В отличие от своих старших братьев - Александра и Константина, Воспитание которых целиком взяла на себ ...

Созыв Генеральных Штатов и начало революции
Во Франции устои старого режима расшатывали не только конфликты между аристократией и королевскими министрами, но также экономические и идеологические факторы. С 1730-х годов в стране происходил постоянный рост цен, вызванный обесцениванием нараставшей массы металлических денег и расширением льгот по кредитам - при отсутствии роста прои ...