После совещания с врачами Сталин, Каменев и Бухарин принимают решение: «I. Владимиру Ильичу предоставляется право диктовать ежедневно 5—10 минут, но это не должно но­сить характера переписки и на эти записки Владимир Ильич не должен ждать ответа. Свидания запрещаются. 2. Ни друзья, ни домашние не должны сообщать Владимиру Ильичу ничего из политической жизни, чтобы этим не давать материала для размышлений и волнений».[20]

Читаешь и не перестаешь удивляться: чего же здесь боль­ше—педантизма нечутких людей, стремления сберечь любимого вождя или какого-то тайного политического расчета?

Установленный режим напоминает Ильичу тюрьму. «Если бы я был на свободе» — постоянный рефрен его разговоров с де­журными секретарями. «Владимир Ильич переносил свою бо­лезнь бодро, как раньше он переносил тюрьму»,— пишет Надеж­да Константиновна[21]. Но и в этих условиях Ленин не сдавался. Его изолируют от материалов по грузинскому инциденту. Он за­являет, что будет бороться за них, и получает материалы. Стали­на волнует, откуда Ленин в курсе текущих дел, не говорят ли ему чего-либо лишнего? Откуда ему известны некоторые обстоя­тельства? А о н жадно ищет вестей с воли.

Секретарь—Фотиева записывает один из разговоров:

ДОКУМЕНТ: «Спрашивал, был ли этот вопрос на Полит­бюро. Я ответила, что не имею права об этом говорить. Спро­сил: «Вам запрещено говорить именно и специально об этом?» «Нет, вообще, я не имею права говорить о текущих делах». «Зна­чит, это текущее дело?» Я поняла, что сделала оплошность. По­вторила, что не имею права говорить».[22]

Профессор Ферстер позднее писал, что «болезнь Ленина бы­ла обусловлена в первую очередь внутренними причинами, она развивалась по внутренним закономерностям, независимо от внешних факторов . Дальнейшим полным устранением от вся­кой деятельности нельзя было бы задержать ход его болезни. Работа для Владимира Ильича была жизнью, бездеятельность означала смерть».[23]

В установленном режиме настолько чувствовалась железная рука генерального секретаря, что Владимир Ильич с горечью спрашивал Ферстера, кто же кому дает указания—врачи ЦК или ЦК врачам? И тем не менее Ленин продолжает диктовать. Часто затрудняется речью, вид усталый, забывает мысли и сло­ва. На голове компресс. Многие из последних работ несут на себе следы болезни, но никто не может запретить ему думать и бороться. Нарушая режим, доводит время диктовок до полу­часа, «Ничего другого у меня нет», — говорил он сестре.[24]

Владимир Ильич предупредил секретарей, что ряд диктовок носит секретный характер. Подчеркивал это не один раз. По­требовал все, что он диктует, хранить в особом месте под осо­бой ответственностью. Все статьи и документы переписывали в пяти экземплярах. Один из них оставался у Ленина, три пере­давались Крупской, пятый—в секретариат. Статьи, предназна­ченные для опубликования в «Правде», передавались в ре­дакцию.

Воля Ленина, однако, тогда же нарушалась. Значительная часть секретных писем, где давались характеристики вождей» партии, стала известна через Фотиеву Сталину и другим членам Политбюро. Об этом грубейшем нарушении Ленину не сообщи­ли. Он был уверен, что Завещание будет храниться в тайне до-съезда партии.

С ленинскими статьями поступали не лучшим образом. Статья «О придании законодательных функций Госплану» впер­вые увидела свет . в 1956 г. Из статьи «Как нам реорганизовать Рабкрин» были выброшены слова о том, что «ничей авторитет, ни генсека, ни какого-либо другого из членов ЦК» не должен мешать работе ЦКК. Более того, в ЦК обсуждался вопрос о том, чтобы специально для Ленина напечатать один экземпляр «Правды» со статьей. Но Ильич узнал об этом и настоял на своем. Тогда Политбюро направило в местные парторганизации письмо, в котором указывалось, что Ленину из-за болезни нель­зя читать газеты, что он не принимает участия в заседаниях Политбюро, не имеет информации. Однако, ввиду невыносимости для него умственной бездеятельности, врачи сочли возможным разрешить ему вести дневник, куда он записывает свои мысли. Подписали письмо Андреев, Бухарин, Дзержинский, Калинин, Каменев, Куйбышев, Молотов, Рыков, Сталин, Томский, Троцкий.[25]

Во второй половине февраля 1923 г. Владимир Ильич чув­ствовал себя плохо. Фотиева передала докладную записку о грузинском деле, подготовленную секретарями. 5 марта около полудня Ленин продиктовал два письма. Первое—Троцкому, которого просил взять на себя защиту грузинского дела на ЦК партии. Троцкий ответил, что из-за болезни не сможет этого сделать. Второе письмо — Сталину.

Церковь и государство в XIV-XVIII вв.
Во второй половине XIV в. в северо-восточной Руси усилилась тенденция к объединению земель. Центром объединения стало Московское княжество, выделившееся из Владимире-Суздальского еще в XII в. Ослабление и распад Золотой Орды, развитие экономических междукняжеских связей и торговли, образование новых городов и укрепление дворянства как ...

Оборонные бои Красной Армии и деятельность органов советской власти и Компартии в первый период войны. Оборонительные бои на территории Беларуси
Прорвав оборону пограничных войск, фашисты, несмотря на упорное сопротивление отдельных частей Красной Армии, быстро продвигались в глубь территории Беларуси. Серьезная угроза нависла над столицей Беларуси Минском. Положение осложнялось тем, что Минский укрепленный район был фактически не подготовлен к защите. Решением Военного совета ...

Княжна Тараканова
Происхождение ее загадочно, настоящая фамилия неизвестна. В разных странах появлялась под разными именами. Отличаясь редкой красотой и умом, имела массу поклонников, которых часто доводила до разорения и тюрьмы. Позднее выдавала себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны и ее фаворита А Г. Разумовского, претендуя на российский престол. ...